Неразрешимые проблемы

 

По сравнению с частной, государственная собственность имеет принципиально иные механизмы функционирования. Непонятно, есть ли вообще смысл использовать здесь слово «собственность», так как круг собственников не поддается четкому определению. С точки зрения обывателя не имеет значения, управляет ли данным имущественным комплексом центральное правительство, государственный орган или местные власти, так что в данном случае различий не делается.

Одно существенное различие между государственной и частной собственностью очевидно и уже одно оно чревато многими проблемами. Говоря о государственной собственности, мы волей-неволей подменяем слово «государственная» словом «общественная», т.е. действительно принадлежащая «всем». И использование этого слова политиками всячески внушает этот смысл. Так сколько же все-таки собственников? Как велика моя доля? За что я отвечаю? Могу ли я отказаться от своей доли? Могу ли я ее продать, если, скажем, собираюсь уехать и никогда больше не возвращаться на родину? Ответ на последний вопрос очевиден и одновременно является ответом на все предыдущие вопросы. Люди, уезжающие из страны, не получают никакой компенсации за свою долю общественной собственности, поскольку больше ею не пользуются. Иногда происходит прямо противоположное: к примеру, люди должны платить за полученное образование. Тем самым создается впечатление, что люди в некотором смысле — собственность государства и общества. А это уже переворот в наших представлениях о свободе.

Хотя именно этот пример в общих чертах проясняет проблему государственной собственности и государственного вмешательства в другом отношении. Фактически выдвигаемое в некоторых странах требование к человеку, покидающему страну, задним числом оплатить полученное образование находит свое обоснование в логике современного перераспределительного государства. Определенная группа, возьмем, к примеру, студентов государственного университета, получает определенные услуги за счет всех остальных. Но кто сколько за это платит и какова цена образовательных услуг (к примеру, учебы в университете) для каждого конкретно, остается неясным. Из того, что каждый, так или иначе, за это платит, следует, что каждому, так или иначе, должна быть возмещена его доля затрат. Однако действительно ли каждому возмещаются перечисления в бюджет государства? Бюджетные выплаты адресованы неразличимой массе людей. Когда речь идет о государственной собственности, расхожая мысль «государство — это мы все» опасна и звучит особенно фальшиво. Когда речь идет о распределении средств и пользовании собственностью, не все бывают удовлетворены одинаково и не всех это касается в равной мере. Скорее это происходит только тогда, когда государство ограничено установлением некоторых общих правил. Тогда такие правила действительно касаются всех.

Расходы на государственную собственность не ложатся в полной мере на тех, кто ею пользуется. Это относится не только к государственным университетам, но и к объектам социальной инфраструктуры, государственным транспортным предприятиям или больницам. Можно возразить: но ведь каждый пользуется, хочет он того или нет, государственной собственностью и каждый платит налоги, и таким образом все уравновешивается по справедливости. Здесь в очередной раз игнорируется проблема справедливости налогов. При этом совершенно неочевидно, какие налоги «справедливы» — прогрессивные или пропорциональные. Но существенная проблема в том, что в случае общественной собственности никто не знает точно, кто в какой мере ею пользовался и сколько за это заплатил. Таким образом, в случае общественной собственности имеется стимул к ее «переиспользованию». Раз уж расходы несут все, разумно самому извлечь из общественной собственности максимально возможную выгоду.

Интересы тех, кто реально принимает решения о том, как следует управлять государственной собственностью, куда и сколько инвестировать, отличаются от интересов частных собственников. К примеру, потенциальный инвестор частного участка железной дороги занялся бы экономическими расчетами, пытаясь ответить на вопрос о том, сколько клиентов он ожидает обслужить, какие услуги он сможет им предложить и какую цену они будут готовы заплатить. Затем, сравнив свои предположения с необходимыми инвестициями, он решал бы, имеет ли его предприятие смысл. В случае принятия положительного решения об инвестировании в бизнес у него был бы стойкий стимул для привлечения как можно большего числа клиентов и как можно качественного их обслуживания, чтобы добиться как можно большей прибыли. В случае же, если железная дорога целиком и полностью государственная, приходится учитывать интересы многих групп. Местные политики стремятся гарантировать железнодорожное сообщение для жителей даже самых отдаленных районов. Это повод попасть на страницы газет. Сами служащие железной дороги также, как правило, составляют шумную и влиятельную группу. Цены — в данном случае цены на железнодорожные билеты — устанавливаются политиками. Издержки же оплачивает государственный бюджет. Аналогичная ситуация с автодорогами и многими другими объектами, которые сегодня по большей части находятся в ведении государства.

Итак, важнейшая проблема государственной собственности состоит в том, что ее судьбу решают не те, кто несет издержки, и не те, кто извлекает из нее выгоду. Решения принимаются не с экономической или, во всяком случае, не только с экономической точки зрения.

Опасность появления некоторых из вышеназванных проблем возникает и в том случае, когда частная собственность находится в совместном владении большого числа собственников, как, например, в акционерном обществе. Наемные менеджеры имеют сильные стимулы к поведению, отличному от поведения собственника. Процессы принятия решений несколькими собственниками сложнее. Поэтому хорошо известно, насколько тщательно следят акционеры за соблюдением своих прав. Но в любом случае решающее значение имеет одно отличие от государственной собственности: каждый конкретный собственник имеет свою определенную долю, которую он может, в том числе и продать. Таким образом, ему предоставляется самому решать, хочет ли он и дальше оставаться собственником, или же, с его точки зрения, риски, связанные с его собственностью, слишком велики.